DOLINATRAVEL
Меню ☰
Африка

История Кипра. Кипрский конфликт Истоки конфликта - противостояние Кипра, Греции и Турции

Кипрский вопрос представляет одно из самых сложных явлений в современной системе международных отношений. Этот конфликт имеет достаточно высокую степень напряжения, а вероятность военного сценария решения делает его очень актуальным в сфере обеспечения региональной безопасности. Кипрский вопрос заключается в разделе острова на две части между греческой и турецкой общинами. Этот раздел состоялся в 1974 году в результате военной интервенции на , которая пыталась предотвратить процесс присоединения Кипра к .

Сложность этого вопроса также заключается в том, что международное сообщество, несмотря на многократные намерения решить этот конфликт, все еще не нашло универсальной модели разрешения. Практически все государства Европы, включая Украину, не признают Турецкую Республику Северного Кипра, как независимый субъект международных отношений.

Во время походов Александра Македонского в Индию, так как остров открывал линии коммуникаций в Азию. Такое положение, которое предоставляло Кипра преимущества в торговле и международной политике, также усиливало значение острова в геополитическом контексте продержалось до XXI века.

Геополитические и экономические факторы напряженности в регионе

Особенно вопрос стал актуальным после открытия месторождений энергоресурсов Ближневосточном регионе и в Северной Африки, а также введение в эксплуатацию Суэцкого канала.

Российский исследователь А. Бредихин в этом контексте заявляет, что кипрский вопрос способствовал появлению устойчивой подсистемы международных отношений со своей философией, логикой функционирования и неповторимой структурой которая отличается особым букетом внутренних и внешних действующих факторов. В ней четко определяется три уровня взаимодействий: локальный конфликт между двумя сообществами на самом острове; региональный, который накладывается на внутренние отношения на острове между Грецией и Турцией; глобальный - совокупность двух первых уровней, на которые накладываются интересы крупных государств, международных организаций и блоков. Особенности современной ситуации в Ближневосточном регионе и Северной Африки существенно дестабилизируют современную систему международных отношений. Ситуация осложняется тем, что процессы взаимодействия между регионами стали очень динамичными и такое развитие ситуации приводит к распространению напряжения на другие прилегающие регионы.

В ситуации с Кипром имеет место один из ключевых аспектов геополитики географический фактор, в данном конкретном случае речь идет о географической приближенности острова в странам Ближнего Востока. Таким образом, события, которые возникают, или будут возникать в странах Ближнего Востока будут осуществлять мощно влияние на внутренне политическую ситуацию на Кипре будут способны активизировать деструктивные процессы.
Ярким примером этого могут служить события, которые имели место осенью 2011 года вокруг месторождений газа, которые находились в регионе Восточного Средиземноморья. Крупное месторождение «Левиафан», расположившееся в территориальных водах Средиземного моря, между побережьями Кипра, Израиля и Ливана. Согласно оценкам многих экспертов, это месторождение больше всех найденных за последнее десятилетие.

В ответ Турция заявила о начале собственных действий, по геологической разведки место рождений и оспорила право Кипра на добычу газа в собственной экономической зоне пока кипрский вопрос не будет урегулирован. По моему мнению, такая позиция Турции объясняется намерениями последней невозможным процесс разработки газовых и нефтяных месторождений в Восточном Средиземноморье. Энергетическая политика ЕС направлена на диверсификацию поставок энергоносителей европейским потребителям. Исходя из этого процесс разработки месторождений Кипром, Израилем и Ливаном считается целесообразным и перспективным. С другой стороны этот процесс снижает транзитные возможности Турции, которая также может использовать свою территорию для транспортировки энергоносителей. Отношения Турции и Кипра в таком контексте могут рассматриваться как акт сдерживания разработки газовых месторождений в Восточном Средиземноморье.
Исходя из вышесказанного, можно констатировать, что Кипр находясь на стыке нескольких геополитических регионов, испытывает влияние тех процессов, которые происходят в этих пределах. Особенно это проявляется прежде всего в деструктивных процессах, которые испытывают более динамического воздействия.

Другим аспектом, который имеет существенное значение в контексте обеспечения европейской безопасности и непосредственно связан с кипрским вопросом трехсторонние отношения между Кипром, Грецией и Турцией. Этот фактор имеет системообразующий характер, поскольку кипрский вопрос по существу является межэтническим фактором взаимоотношений между двумя сообществами - греческой и турецкой.

Роль Кипра в отношениях Турции и Греции

Особенность взаимоотношений между Грецией и Турцией, имеет весьма противоречивый характер. В 1970-е гг. Турецкий исследователь С. Сониел писал о грекотурецьких отношения: «История отношений между двумя странами - это история непрерывного конфликта». Турция и Греция имеют отношение к одному геополитического региона, внутренняя и внешняя политика обеих стран непосредственно влияет друг на друга.

Кипрский вопрос является одним из самых актуальных внешнеполитических факторов в отношениях между двумя странами. Кипр в разные исторические эпохи испытал влияние как Греции так и Турции, что нашло свое отражение в культурной, политической и демографической сферах. В отношениях между Грецией и Турцией существуют различные проблемы: делимитация и демаркация морских границ, вопросы евроинтеграции Турции и др.

После сентябрьских событий, связанных с энергетическим вопросам, многие эксперты стали говорить о военном сценарии развития ситуации. Заместитель премьера Турции Бешир Атай сделал заявление, если ЕС передаст Кипра право переходного председательства отношения с ЕС могут быть заморожены. В ответ на это верховный представитель ЕС по внешней политике Кэтрин Эштон отметила, что ЕС не намерен отменять свое решение и Кипр перейдет к своим обязанностям в июле 2012 года.

Особое внимание в заданном контексте следует уделить процессу евроинтеграции, как основного фактора существования ЕС. Кипрский вопрос по мнению многих экспертов, является одним из главных препятствий на пути вступления Турции в ЕС. Следует отметить, что Турция кроме этого вопроса имеет другие проблемы, которые препятствуют ее вступления: не соблюдение прав человека, социально - региональная дифференциация, религиозный фактор и тому подобное.

Турция использовала кипрский вопрос в своих отношениях с ЕС. Особенно остро этот вопрос для ЕС встал на момент вступления Кипра в европейское сообщество. В то время рассматривались три проекта членства Кипра в ЕС: присоединение объединенного Кипра, присоединение только Республики Кипр или процесс замораживания поступления. В результате в ЕС вступила только Кипр, все еще остается непризнанной международным сообществом. Причем процесс замораживания вступления Кипра в ЕС мог привести к срыву процесса расширения ЕС в 2004 году и осложнением отношений с Грецией.

Кипр как источник противостояния СССР и США

В годы "холодной войны" Кипр стал частью внутриблокового противостояния. США ни при каких условиях не могли допустить даже мыслей о войне между партнерами по НАТО, Турцией и Грецией из за противоречий по Кипру, поскольку новый конфликт мог серьезно подорвать восточные рубежи западной системы коллективной безопасности. Советский Союз в свою очередь, видел в Кипре источник нестабильности внутри НАТО и мог использовать его в своих интересах в регионе. Конфликт на Кипре был существенной угрозой и миру и безопасности, в глобальном понимании, результатом чего стали намерения международных организаций урегулировать данный конфликт. По Кипру было принято более 135 резолюций. Был также найден необходимый баланс между военно - политическими, экономическими и дипломатическими инструментами по обеспечению стабильности в регионе. Сформирован особый внешнеполитический климат, который сильно затрудняет использование данной проблемы другими международными игроками в своих целях.

Таким образом, можно сделать выводы, что кипрский вопрос имеет существенное влияние на систему безопасности нескольких регионов. Особое место здесь играет геополитическое положение Кипра, который расположен на границе нескольких геополитических регионов. Вероятное военное решение этой проблемы может привести к существенным и негативным изменениям системы международных отношений.


35 лет кипрскому конфликту: кто "склеит" остров?

В самой середине лета исполнилось ровно 35 лет с официального начала кипрского конфликта: 15 июля 1974 года офицеры греческой военной хунты организовали на острове Афродиты военный переворот и свергли тогдашнего президента страны, архиепископа Макариоса. Турция сразу почувствовала, что дело идет к присоединению острова к Греции, и уже 20 июля высадила на его северной части свой 40-тысячный армейский контингент. Остров раскололся на турецкую и греческую части и продолжает оставаться расколотым до сих пор.

Кипр - это парадокс и "головная боль" Евросоюза, куда его приняли в 2004-м году, и НАТО, куда он не входит. Его столица Никосия остается единственным разделенным городом мира. Раньше таких было пять: кроме Никосии - Берлин, Иерусалим, Бейрут и Белфаст. Берлин шел к разрушению стены ровно 42 года. Есть надежды, что Кипру на это понадобится несколько меньше. В Брюсселе и ООН надеются, что договоренности о создании на острове равновесомых греческой и турецкой федераций и образовании федеративного государства будут достигнуты уже осенью этого года или весной следующего. Предпосылки к этому есть, но на Кипре такое уже бывало: предпосылки были, но все срывалось в самый последний момент.

Правда, сейчас обстановка несколько иная. Новый президент Кипра Димитрис Христофиас, избранный весной 2008-го, тут же сдержал свое главное предвыборное обещание - сразу после избрания вернуться к "брачному контракту" с турецкой половиной острова: не прошло и месяца после избрания, а он уже встретился с лидером самопровозглашенной Турецкой республики Северного Кипра Мехметом Али Талатом. Последний раунд переговоров по кипрскому урегулированию прошел в первых числах июля этого года.

Но проблем на Кипре слишком много, чтобы можно было вот так сразу уповать на то, что подписи двух политиков немедленно вернут острову мир и покой. Он на сегодня уже разделен территориально, национально и по признаку веры.

По настоящее время есть собственно Республика Кипр (примерно 60% территории и 770 тысяч населения) и Турецкая республика северного Кипра (приблизительно 38% острова и около 300 тысяч населения). Еще 2% Кипра составляют британские эксклавы, где расположены английские военные базы. Республика Кипр признана почти всеми, за исключением Турции. Северный Кипр признан только Турцией. Если конечно, не считать анекдотическое "официальное признание" ТРСК азербайджанской автономной областью Нахичевань.

Надо сказать, что поскольку наши российские славянские симпатии всегда тяготели к Греции, мы обычно склонны были винить во всех кипрских бедах исключительно нездоровые гены Оттоманской Турции. Хотя это не совсем так. Турки ввели свои войска на остров на вполне законных основаниях, в соответствии с Договором 1960-го года (год получения независимости острова от Британии) о гарантиях существования независимого Кипра между Британией, Грецией и Турцией. Он давал право на защиту представителей проживающих на острове общин. Более того, если бы они этого не сделали, то президент Макариос мог бы и не вернуться к власти уже через несколько месяцев и не пробыть президентом до 1977-го.

На самом деле кипрский кризис начал зарождаться еще во второй половине 50-х и почти дошел до гражданской войны в самом начале 60-х, после независимости. Тогда греческое большинство и начало осуществлять в отношении турецкого меньшинства то, что ныне принято называть мягким геноцидом. Их попросту пытались выдавить с острова. Макариос, кстати сказать, был сторонником так называемого энозиса - от греческого союз, единство - воссоединения острова с матерью-Грецией. Между прочим, ни СССР, ни Россия никогда такого воссоединения не поддерживали.

Вся беда в том, что остров Афродиты слишком уж долго был разрезан на две неравные части. Даже если будет достигнута политическая договоренность, то это будет отнюдь еще не полное решение проблемы. Особенно если учесть, что именно мешает сейчас "склеить остров". Из него пытаются сделать двухзональную, двухобщинную федерацию турок и греков-киприотов. С федеративным устройством никто вроде не спорит. Более того, вроде бы уже есть и договоренность о разделении властных полномочий между общинами. Но если бы только в этом было дело.

Застарелые причины "кипрской болезни" гораздо глубже. Пока никак не решена (даже не продвинулась вперед) проблема возвращения греков-киприотов в свои дома и на земли, откуда их изгнали турки. Не решен вопрос о компенсации за отобранную собственность. Не ясно как поступать с турками-переселенцами из Анатолии. Ведь после вторжения 1974-го года на остров из Турции переселили более 100 тысяч человек, чтобы укрепить "турецкую составляющую". В общем, проблем на пути к воссоединению очень много.

Но и стимулы к решению есть. По подсчетам Института исследования проблем мира в Осло, единый Кипр может заполучить себе дополнительные доходы от открытия прямой торговли с Турцией (юг не торгует с Анатолией) и с ЕС (до сих пор северный Кипр не может продавать свои товары в Европейский союз) примерно в 2,8 миллиарда долларов в год.

Новый президент Димитрис Христофиас, кстати, говорит на русском почти так же, как и на родном греческом. В советские времена, в самом конце 60-х - начале 70-х, Христофиас закончил Институт общественных наук, а затем аспирантуру Академии общественных наук в Москве. Он прекрасно знает и любит русскую историю и культуру. Хотя Христофиас является с 1988-го бессменным генсеком вроде бы коммунистической АКЭЛ, Прогрессивной партии трудового народа Кипра, на самом деле в ней уже давно не осталось ничего коммунистического. АКЭЛ сейчас владеет сразу несколькими крупными торгово-промышленными компаниями острова, включая и одну очень солидную инвестиционную фирму. Сам Димитрис предпочитает называть себя левым социал-демократом или прогрессивным социалистом. Он тоже очень надеется, что уже в этом году сможет снова спокойно ездить на родину своих предков, в деревеньку Димко на севере острова, которая пока оккупирована турецкими войсками. Правда, для этого еще нужно устроить не совсем равный брак между греческим Kupros и турецким Kibris.

Июль 1974-го: как все это было

Началось все намного раньше и даже не в далеком 1960 году. На самом деле фугас под названием «кипрская проблема» был заложен много веков назад.

Образовавшиеся во времена Османской империи две общины на Кипре в начале своего существования между собой не конфликтовали. На острове было значительное количество межобщинных браков, население относительно легко переходило в ислам и в православие. И все же, увы! За 400 лет они так и не стали единым народом. Причиной тому, прежде всего, были религиозные различия, система «миллетов». Согласно ей каждая община пользовалась отдельными правами в области самоуправления, образования, судов и т.д.

Именно тогда в среде греческих интеллектуалов впервые возникла идея создания независимого греческого государства на населенных греками землях Османской империи. Она получила название «энозис».

НЕДАЛЕКОЕ ПРОШЛОЕ

Когда в 1960 году Великобритания, последняя метрополия острова, предоставила Кипру независимость, то оказалась в аналогичной ситуации, использовав совсем не передовой османский опыт. Принятая на основе цюрихско-лондонских соглашений, подписанных Великобританией, Грецией и Турцией, Конституция нового государства узаконивала существование двух самоуправляемых общин – с этническими квотами на замещение должностей в госаппарате, армии, полиции и т.д. Баланс сил, установленный по ливанской модели, поддерживался державами-гарантами.

Несмотря на благие намерения, экстремисты каждой стороны придерживались своей национальной идеи. Греки были сторонниками того самого «энозиса», а турки выдвинули в ответ доктрину «таксим» – раздел острова между Грецией и Турцией.

Новообразованное государство очень недолго прожило мирно. Вспышки межэтнической розни начались уже в самом начале 1960-х, и обстановка на острове оставалась достаточно напряженной. Нарастание напряженности привело к образованию этнических вооруженных формирований, фактически попавших под контроль, соответственно, Греции и Турции.

ХРОНИКА ПРОТИВОСТОЯНИЯ

Первая волна

Ноябрь 1963 года. Президент Кипра Архиепископ Макариос III предложил серию поправок, призванных вернуть Конституции работоспособность. Они были полностью отвергнуты лидером турко-кипрской общины вице-президентом доктором Кучуком. Турки-киприоты отказались от участия в любых органах власти.

21 декабря 1963 года в турецком квартале Никосии произошли столкновения турок-киприотов с полицией. Кучук выступает с предложением о разделе острова по 35 параллели.

15 февраля 1964 года Великобритания подняла вопрос Кипра на Совете Безопасности ООН, и в тот же день Архиепископ Макариос III сообщил Совету Безопасности о явной подготовке турецкими войсками вторжения.

4 марта 1964 года Совет Безопасности ООН принимает резолюцию №186, в соответствии с которой на остров прибыли миротворческие силы ООН. Остаются они здесь и по сей день.

Вторая волна

Весна 1974 года. Новая вспышка террора и насилия на Кипре. К тому времени на командных постах Национальной гвардии находилось около 650 греческих офицеров, координирующих свои действия с организацией ЭОКА-2, известной своим экстремизмом и антитурецкой активностью. Финансируемая греческими «черными полковниками» ЭОКА-2 неоднократно пыталась устранить Президента Архиепископа Макариоса III.

2 июля 1974 года. Правительство Кипра потребовало от Греции отозвать с острова своих офицеров. В ответ на это…

15 июля 1974 года вспыхнул мятеж, и началась гражданская война. Архиепископ Макариос III был отстранен от власти, а контроль над островом перешел к группе радикалов, возглавляемых Никосом Сампсоном, представителем E* KA-2. Основные силы заговорщиков составила Национальная гвардия в составе 11 тыс. чел., которой командовали греческие офицеры. Кроме того, на стороне мятежников выступили: дислоцирующийся на острове греческий полк, переброшенные накануне из Греции транспортной авиацией несколько подразделений, а также террористические группы ЭОКА-2. Начались кровопролитные бои с верными Правительству силами безопасности, полицией и отрядами добровольцев. Мятежники захватили аэропорт, радиостанцию, Президентский дворец и ряд других правительственных учреждений в Никосии.

20 июля 1974 года началась операция «Атилла». Под предлогом невозможности мирного урегулирования конфликта и защиты турецкой общины, турецкое правительство ввело на Кипр свои войска. Оккупация началась с высадки морского десанта на рассвете 20 июля в 5-7 км западнее Керинии. Одновременно южнее Керинии и в аэропорту Никосии были выброшены воздушные десанты. ВМС Турции блокировали порты Лимассола и Пафоса и препятствовали переброске греческих войск морским путем.

21 июля 1974 года состоялось морское сражение между турецкими и греческими ВМС в районе Пафоса, во время которого греческий флот понес тяжелые потери. В ходе напряженных кровопролитных боев турецкие войска овладели Керинией, аэропортом Никосии и установили контроль над дорогой между столицей и морским портом.

22 июля 1974 года, в соответствии с резолюцией ООН №353, вступило в силу положение о временном прекращении огня. Одновременно велись переговоры в Женеве между Великобританией, Грецией и Турцией при участии СССР и США. Однако эта попытка решить кипрский вопрос в рамках НАТО провалилась из-за требований турецкой стороны выделить 34% территории острова для создания государства турок-киприотов.

14 августа 1974 года возобновились бои. Через два дня войска Турции вышли на предлагаемую ранее турецким правительством границу раздела Кипра (линия «Аттила») и установили контроль над портами Фамагуста, Богаз, Морфу и другими.

17 августа 1974 года Правительство Кипра заявило, что турецкие войска заняли до 40% всей территории острова. На следующий день Глафкос Клеридис, временно возглавивший страну, принял предложение Турции, заключавшееся в разделе территории по линии Лефка – Фамагуста. Огонь между враждующими сторонами был прекращен. Предполагалось, что на Кипре будет создана федерация, но ничего похожего не произошло.

1975 год. «Администрация» оккупированных территорий в одностороннем порядке провозгласила Кипр Турецким федеративным государством.

1983 год. Была провозглашена так называемая «Турецкая республика северного Кипра», однако это государство признала только Турция. Согласно международному праву, Республика Кипр сохраняет суверенитет над всей территорией, входившей в ее состав до 1974 года. ЕС также признает ее суверенитет над всей территорией, считая, что север острова находится временно вне контроля законного Правительства.

2003 год. На линии «Аттила» в присутствии миротворцев был в упор расстрелян турками безоружный Соломос Солому, попытавшийся сорвать турецкий флаг.

26 апреля 2004 года. Провал «плана Аннана». На референдуме по решению кипрской проблемы, проходившем под эгидой ООН, 75,8% греков-киприотов проголосовали против, считая, что этот план предусматривает не объединение острова, а признание результатов интервенции и оккупации.

2008 год. Возобновление переговоров по кипрской проблеме между Президентом Республики Кипр Димитрисом Христофиасом и лидером турок-киприотов Мехметом Али Талатом.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Юридически Турция обосновала свои действия Договором о гарантиях независимости Кипра от 1960 года, согласно которому гарантами выступали Греция, Турция и Великобритания. В действительности план раздела острова Турция вынашивала давно, и сам переворот был нужен для придания легитимности турецкой интервенции. Хотя Турция воспользовались именно отстранением Архиепископа Макариоса III как поводом для интервенции, после высадки она перестала признавать его Президентом Кипра. Европейский суд по правам человека признал Турцию ответственной за нарушения прав греков-киприотов.

Сейчас «зеленую линию», разделяющую Кипр, охраняет контингент вооруженных сил ООН по поддержанию мира на Кипре (UNFICYP). Военные действия имели трагические последствия для острова: сотни были убиты и ранены, тысячи жителей лишились крова, около 200 тыс. беженцев покинули свои дома и ушли на юг. Жизнь страны была парализована. Никосия – единственная разделенная столица на планете, однако и киприоты, и мировая общественность очень надеются, что эта печальная достопримечательность скоро перестанет существовать.


Тэги: Северный Кипр, Турция, война
Последнее обновление 27.11.2015.

Конфликт и гражданская война на Кипре, в немалой степени спровоцированные хунтой в Греции, повлекшие вторжение на остров Турции, создание Северного Кипра и де факто раздел острова, были вызваны давними историческими причинами, и не в последнюю очередь поведением отдельных лидеров общин. Каждый следующий конфликт провоцировал усугубление обстановки, и состоявшийся в итоге раздел Кипра на турецкую (собственно, "Турецкая республика Северный Кипр") и греческую части есть прямое логическое следствие того, как конфликтная ситуация развивалась.

После повстанческой войны на Кипре, закончившейся предоставлением острову независимости, и выборов нового руководства, в правительстве, укомплектованном в согласии с принципом этнического квотирования, почти сразу же начались трения по этническому принципу; первым заметным фокусом разногласий стал вопрос о комплектовании армии, турки стояли за моноэтничные подразделения, греки за интегрированные. Политическая система, основанная соглашениями 1960 года, стала барахлить, таким образом, прямо со старта. На бытовом уровне все тоже обстояло неблагополучно, и турки постфактум жаловались на постоянные притеснения, как от соседей, так и от властей, без всякой компенсации и уведомлений отбиравших землю под строительство дорог и казарм, причем только у турков, пресекавших попытки продать недвижимость туркам, за все преступления и грабежи никого не наказали и не намеревались и даже с амвонов проповедовали, “что отобрано через кровь, возврату не подлежит”. Уже с 1961 началась ремобилизация и ЕОКА и ТМТ. 21 декабря 1963 года в Никосии полыхнуло: греческий патруль остановил для проверки тугаментов турецкую пару, собралась огромная толпа в защиту единоверцев, началась пальба, погибло двое турок и полисмен. Обе коммуны немедленно прибегли к насилию против оппонентов. Только благодаря грозным предупреждениям СССР и откровенным угрозам Линдона Джонсона, сообщившего, что в случае конфликта НАТО не намерено автоматически вступаться за Турцию, и не даст согласия на использование техники и военного снаряжения, поставленного альянсом, в акции против Кипра, Инону отменил намеченное вторжение. По официальной версии, погибло 133 грека и 41 пропал без вести, для турок цифры были соответственно 191 и 173; по неофициальным данным убитых примерно 200 и 350. После событий 1963 год масса турок перебралась с традиционных мест обитания в анклавы или в турецкую зону. Фактически, с 194 года турки не участвовали в работе правительства.

В 1967 последовало новое обострение; греческие националисты, ведомые Гривасом, взялись патрулировать турецкие деревни и анклавы, 26 убитых, а в ответ Турция начала концентрировать армию во Фракии и амфибийную группу на юге, вслед за чем предъявила ультиматум – удаление Гриваса с острова, выплата компенсаций пострадавшим от «патрулей», роспуск Национальной гвардии, вывод греческих войск с острова, прекращение преследований турецкой коммуны. В ноябре война наблюдателям казалась почти неизбежной, но в итоге удалось обойтись без крайностей: Греция урезала свой контингент до заявленных в соглашениях 1960 года размеров, Гриваса по требованию турок сместили и удалили с острова, однако Макариос отказался распустить национальную гвардию. Спустя 7 лет он об том очень, наверное, пожалел. Турецкая публицистика обвиняла его в склонности к эносису, поскольку иначе ему бы лучше кооперироваться с нежелающими эносиса турками, однако, судя по его политике, независимость он считал лучшим выходом и политически самым выгодным для себя. Увеличение ВНП вдвое за 1958-67 годы и учетверение ВНП на душу населения в 1967-73, улучшение условий жизни, плюсы системы политического плюрализма и основанной на оном администрации по сравнению с режимом полковников в Греции, угроза турецкого вторжения, от которого надежных средств защиты не было видно, в случае обострения панэллинизма – все это ослабляло позиции любителей эносиса, каковых уже в 1965 насчитывалось только 18%. Политически эносисты тоже не очень преуспевали. В начале 70-х с деятельной помощью греческого “режима полковников” возникла ЕОКА-В в качестве противовеса вменяемого Макариосу предательству идей эносиса, которую до самой своей смерти в январе 1974 года курировал в очередной раз переправленный на Кипр Гривас. С поддержкой пришедшего к власти в Греции хардлайнера генерала Иоаннидиса, который служил на Кипре в 60-х и считал Макариоса опасным типом, склонным к союзу с коммунистами, антикоммунисты на острове стали консолидировать свои позиции, завладев всеми организациями эносистов.

2 июля 1974 Макариос потребовал отзыва 650 греческих офицеров, прикомандированных к кипрской армии, на том основании, что они ведут подрывные действия. Ответом стал переворот, во главе организаторов которого стоял Никос Сэмпсон, известный своими делами в борьбе против британцев, 15 июля. ЕОКА-В начала аресты неблагонадежных, расправа с коммунистами из АКЕЛ и сторонниками Макариоса повлекла около 2000 покойников, Макариос с трудом избежал убийства, и бежал в Пафос, оттуда на базу в Акротири и в Лондон. Эксцессы славной своими ультра-националистическими взглядами ЕОКА в отношении турок и просто сведение счетов под шумок повлекли естественную реакцию. Хотя Сэмпсон официально заявил, что туркам нечего опасаться, сам переворот направлен только на смещение Макариоса и вскоре состоятся выборы, Анкара, имея, по-видимому, в виду репутацию нового лидера как врага турок, немедленно осудила путч, присовокупив, что такие действия греческого правительства, видимо, свидетельствуют о желании аннексировать Кипр в нарушение соглашений 1960 года, и турецкое руководство намерено принять на сей счет меры. Великобритания пробовала дипломатическим путем инсталлировать какое-либо не такое одиозное правительство на Кипре, но твердо высказалась, что договор не дает ей права на военную интервенцию; США не выразили своей позиции точно и внятно, хотя на них турки оглядывались, вспоминая Суэц-56 , и в СБ ООН наложили вето на советское предложение осудить «действия Греции»; прочие союзники по НАТО «призывали к спокойствию», «выражали озабоченность» и т.д. Помимо помощи соплеменникам, каковой мотив обычно в политической жизни сам по себе никогда не играет никакой роли, с точки зрения Турции попытки эносиса при попустительстве Британии означала возможность будущей ирреденты в отношении Фракии и Малой Азии – а греческий Кипр означал постоянную стратегическую угрозу. Действия в соответствии с согласованными еще в 1960 году планами и статьей 4 договора о гарантиях статуса Кипра начались 20 июля. Официально Турция квалифицировала происходящее как «bariş harekâti» (=«миротворческие операции»). В 8:30 19 июля турецкий флот в составе 5 эсминцев и 31 десантного корабля с 3000 десантников на борту отбыл в сторону Кипра, намереваясь прибыть к его берегам следующим утром, и хотя было полно тревожных признаков, таких, как раннее закрытие министерств, информационный блэкаут в прибрежной зоне и наложение ограничений на движение туристов, в Греции на сообщение об этом отреагировали спокойно, предположив, что это обыкновенные учения, и 6-й флот США не получил указания вмешиваться. Происходящее зато вызвало интерес у другого игрока мировой политики: неподалеку от Кирении силам вторжения встретился советский тральщик, который затем постоянно находился поблизости, но вне зоны проведения десанта.
Ночью в разных точках острова были высажены подразделения вдвшников. В 6:30 отправились проводить реконгсцировку фрогмэны, не нашедшие препятствий, и в 8:30 началась крупная высадка, в процессе которой два десантных судна сели на мели, но никакого сопротивления оказано не было. Взятие соседней с местом десанта Кирении на следующий день обошлось туркам всего в 21 убитого, и далее турецкая армия довольно уверенно развивала первый успех, попутно наращивая группировку: к 27 июля на острове пребывало около 30 тыс. турецких солдат, 240 танков, 400 единиц бронетехники при поддержке авиации и флота. К моменту пролоббированного ООН перемирия турки занимали фрагмент территории вдоль 20-километровой дороги Никосия-Кирения примерно до 30 км шириной.

В промежутке между перемирием и началом переговоров (30.7, Женева) турки продолжали усиливать свои позиции. Греки в ходе дискуссии предлагали общий Кипр с федеральной системой, а турки автономию на севере и пять малых по острову, которые должны были охватить в общей сложности 34% территории, 70% промышленности и полезных ископаемых, 80% туристских объектов, 65% возделываемой земли. Спустя часы после неудачного окончания переговоров, 1 августа, турки начали наступление, пользуясь наличием авиации и танков, которым греческие киприоты противопоставить ничего не могли; в рядах защитников царил разброд: участники боев жаловались, что пока они воюют, в Лимассоле народ продолжает ходить на пляж и вести беззаботную жизнь, пеняли на бездействие и США и СССР, на конфликты между социалистами и ЕОКА прямо в ходе боевых действий с турками, так что одни других пристреливали по ходу дела, на слабую подготовку кадров («ну какой толк может быть от солдат, которые 11 лет назад получили двухмесячный курс подготовки?!»), на пассивность, глупость или вообще отсутствие в нужный момент командированных греческих офицеров, вопрошали, почему высадка в Кирении прошла легко и спокойно. На второй день наступления турки заняли 37% территории острова, к северу от «линии Аттилы», почти точно повторявшей границу, предложенную в 1965 году для разделения коммун, пролегавшей от бухты Морфу до Фамагусты\Газимагусты. На следующий день военных действий руководитель кипрских греков Клеридес принял турецкое предложение, заключавшееся в разделе территории по линии Лефка – Фамагуста. Предполагалось, что две коммуны станут составляющими федерации, но ничего похожего не произошло.

В ходе конфликта погибло до 4500 греков-киприотов и 300 турецких военнослужащих (из них 50 на судне, потопленном по ошибке своим же самолетом). Раздел Кипра сделал треть населения острова (200 из 600 тыс.) беженцами, но обе стороны отрицали какие-либо эксцессы со своей стороны и пеняли на бесчинства оппонентов. При разделе 50 тыс. турков перебралось на север и порядка 180 тыс. граждан вынуждены были переехать из турецкой зоны на юг, в их выдворении заметную роль сыграли турецкие экстремисты из «серых волков». Всего с места сдвинулось 29% греков острова и 44% турок. Любопытно, что в турецкую часть острова попало 80% туриндустрии, а ныне обслуживающая потребности туристов греческая часть никогда не считалась в этом плане перспективной. Тем не менее греческая половина острова экономически выглядит более преуспевающей: в 1981 году греческая половина имела $4400 на душу населения, а турецкая $1100, в 1991 соотношение было 12000 и 4000.

На сегодняшний день на острове Кипр проживает около 80 процентов греков и 20 процентов турок. После образования Республики Кипр сформировалось смешанное правительство, однако в результате разночтений положений Конституции ни одна сторона не повиновались указаниям, исходившим от министров противостоящей общины. В 1963 году вспышки насилия с обеих сторон стали реальностью. С 1964 по 1974 гг. на острове для предотвращения конфликта был размещен контингент ООН. Однако в 1974 году была предпринята попытка правительственного переворота, в результате чего Президент Макариос был принужден к ссылке. В ответ на попытку переворота Турция направила на Кипр 30-тысячный военный корпус. Сотни тысяч греческих киприотов бежали на юг острова под жестким наступлением турецкой армии. Насилие продолжалось несколько месяцев. К 1975 году остров был разделен. В результате раздела одну треть острова на севере контролируют турецкие войска, а южную часть - греческие. Под наблюдением ООН был осуществлен обмен населением: турки-киприоты были перемещены на север, а греки-киприоты - на юг. «Зеленая линия» развела конфликтующие стороны, и в 1983 году была провозглашена Турецкая Республика Северного Кипра; однако ее признала только Турция. Греческая сторона требует возвращения территории, греки-киприоты, жившие на севере, надеются вернуться в свои дома и считают, что север оккупирован турецкими захватчиками. С другой стороны, контингент турецких войск на севере Кипра постоянно увеличивается, и ни те, ни другие киприоты не отказываются от «образа врага». Фактически контакты между севером и югом острова сведены на нет.

До окончательного решения конфликта еще далеко, поскольку ни одна сторона не готова идти на уступки.

2.3. Конфликты на Балканах

На Балканском полуострове существует несколько культурных регионов и типов цивилизации. Особо выделены следующие: византийско-православный на востоке, латино-католический на западе и азиатско-исламский в центральных и южных областях. Межнациональные отношения здесь так запутаны, что трудно ожидать полного улаживания конфликтов в ближайшие десятилетия.

При создании Социалистической Федеративной республики Югославии, состоявшей из шести республик, основным критерием их образования был этнический состав населения. Этот важнейший фактор впоследствии и был использован идеологами национальных движений и способствовал распаду федерации. В Боснии и Герцеговине боснийцы-мусульмане составляли 43,7% населения, сербы - 31,4%, хорваты - 17,3%. В Черногории проживало 61,5% черногорцев, в Хорватии 77,9 % составляли хорваты, в Сербии 65,8 % - сербы, это с автономными краями: Воеводина, Косово и Метохия. Без них же в Сербии сербы составляли 87,3 %. В Словении словенцев - 87,6 %. Таким образом, в каждой из республик проживали и представители этнических групп других титульных национальностей, а также значительное количество венгров, турок, итальянцев, болгар, греков, цыган и румын.

Еще один немаловажный фактор – конфессиональный, причем религиозность населения определяется здесь этническим происхождением. Сербы, черногорцы, македонцы - это православные группы. Однако и среди сербов есть католики. Католиками являются хорваты и словенцы. Интересен

конфессиональный срез в Боснии и Герцеговине, где проживают католики-хорваты, православные - сербы и славяне-мусульмане. Есть и протестанты - это национальные группы чехов, немцев, венгров, словаков. Имеются в стране и иудейские общины. Значительное число жителей (албанцы, славяне-мусульмане) исповедуют ислам.

Лингвистический фактор также сыграл немаловажную роль. Около 70 % населения бывшей Югославии говорило на сербско-хорватском или же, как принято говорить, хорвато-сербском языке. Это в первую очередь сербы, хорваты, черногорцы, мусульмане. Однако он не был единым государственным языком, в стране вообще не было единого государственного языка. Исключение составляла армия, где делопроизводство велось на сербско-хорватском

(на основе латинской графики), команды также подавались на данном языке.

Конституция страны подчеркивала равноправие языков, и даже при выборах

бюллетени печатались на 2-3-4-5 языках. Существовали албанские школы, а также венгерские, турецкие, румынские, болгарские, словацкие, чешские и даже украинские. Издавались книги, журналы. Однако в последние десятилетия язык стал предметом политических спекуляций.

Нельзя не учитывать также экономический фактор. Босния и Герцеговина, Македония, Черногория и автономный край Косово - отставали в экономическом развитии от Сербии.. Это приводило к различиям в доходе различных национальных групп и усиливало противоречия между ними. Экономический кризис, многолетняя безработица, жесточайшая инфляция, девальвация динара усиливали центробежные тенденции в стране, особенно в начале 80-х годов.

Причин распада югославского государства можно назвать еще десятки, но так или иначе к концу 1989 года произошла дезинтеграция однопартийной системы, и после проведения парламентских выборов в 1990-1991 гг. начались военные действия в Словении и Хорватии с июня 1991 года, а в апреле 1992 года в Боснии и Герцеговине разгорелась гражданская война. Она сопровождалась этническими чистками, созданием концентрационных лагерей, грабежами. На сегодняшний день «миротворцы» добились прекращения открытых боев, но ситуация на Балканах сегодня по-прежнему остается сложной и взрывоопасной.

Очередной очаг напряженности возник в крае Косово и Метохия - на исконных сербских землях, колыбели сербской истории и культуры, на которых в силу исторических условий, демографических, миграционных процессов доминирующим населением являются албанцы (90 - 95 %), претендующие на отделение от Сербии и создание самостоятельного государства. Ситуация для сербов усугубляется еще и тем, что край граничит с Албанией и населенными албанцами регионами Македонии. В той же Македонии существует проблема взаимоотношений с Грецией, которая протестует против названия республики, считая незаконным присвоение имени государству, совпадающего с название одной из областей Греции. Болгария имеет претензии к Македонии по причине статуса македонского языка, рассматривая его как диалект болгарского.

Обострены хорвато-сербские отношения. Это связано с положением сербов в

Хорватии. Сербы, вынужденные оставаться в Хорватии, меняют национальность, фамилии, принимают католицизм. Увольнение с работы по этническому признаку становится обыденным делом, и все чаще говорится о «великосербском национализме» на Балканах. По разным данным, от 250 до 350 тысяч человек были вынуждены покинуть Косово. Только за 2000 год в там было убито около тысячи человек, сотни раненых и пропавших без вести.

26.12.2017 19:25:02

На протяжении вот уже более четырёх десятилетий длится разделение Кипра на греческую и турецкую части. В начале декабря турецкий президент, Реджеп Тайип Эрдоган, впервые за 65 лет посетил Грецию с официальным визитом. И, естественно, вопрос Кипра стал одной из центральных тем переговоров. «Мне 43 года, и все эти 43 года вопрос Кипра остается открытым, - заметил греческий премьер-министр Алексис Ципрас, - сколько я себя помню, одна сторона всегда винила другую в провале переговоров. Но мы не должны забывать, что это происходит потому, что 43 года назад Турция осуществила незаконное вторжение и оккупацию Кипра». На что турецкий лидер, в свою очередь, заметил, что, в силу его возраста, он все же, пожалуй, более сведущ в тонкостях кипрского вопроса. Комментируя ситуацию пребывания на острове турецких войск, Эрдоган заявил, что никакие иностранные войска не размещались бы сегодня на Кипре, если бы греки-киприоты проголосовали за «план Аннана» в 2004 году. Делая такие заявления, необходимо понимать два принципиально важных момента: 1) действительно ли ответственность за провал «плана Аннана» лежит только на греках-киприотах? 2) был ли этот план жизнеспособным решением, способным, наконец, объединить остров? Не так давно единственное англоязычное издание на Кипре Cyprus-Mail опубликовало материал экономиста и социолога Джорджа Кумуллиса под громким названием «Если бы мы только приняли план Аннана». И, хотя история не знает сослагательного наклонения, действительно, а что, если? По мнению Кумуллиса, принятие пусть и не столь совершенного «плана Аннана» обеспечило бы существование двузонального международно-признанного государства, вернуло бы грекам-киприотам часть их законной территории и собственности и, пожалуй, самое главное - со временем избавило бы уже объединенное государство от перманентного иностранного военного присутствия. Так называемый план Аннана до сих пор считается наиболее продвинутым и всеобъемлющим документом по урегулированию кипрского конфликта. Его внешнеполитическое сопровождение осуществлялось при активной поддержке не только Турции и Греции, но и Великобритании и США. Конечной точкой завершения процедуры урегулирования кипрского конфликта был назначен май 2004 г. - дата принятия Республики Кипр в Европейский союз. Объединение острова, согласно господствовавшим на тот момент оценкам, открывало «окно возможностей», не использовать которые было просто недопустимо. Вступление в ЕС уже Объединенной Кипрской Республики решило бы ряд крупных международно-политических проблем. Во-первых, завершился бы один из самых длительных и острых этнических конфликтов в мировой истории, что само по себе значительно повысило бы уровень региональной безопасности в Средиземноморье. Во-вторых, в той или иной степени разрешился бы вопрос европерспективы Турции - важного евроатлантического союзника и крупнейшей региональной державы, что, в свою очередь, решило бы ряд проблем, связанных с сотрудничеством как по линии Общей европейской политики обороны и безопасности (ОПБО), так и по линии ЕС-НАТО. Автором первого, и пока единственного комплексного плана всеобъемлющего урегулирования на Кипре, стал бывший на тот момент Генеральным секретарем ООН ганский дипломат Кофи Аннан. План был впервые представлен кипрским общинам 11 ноября 2002 года, однако обе стороны отказались принимать документ в его изначальной редакции. Времени для разработки и имплементации плана по урегулированию конфликта было катастрофически мало, так как подписание Соглашения с ЕС было намечено уже на 16 апреля 2003 года, однако на тот момент это вполне могло сыграть двум кипрским общинам на руку в деле объединения острова. И вот, план в его третьей редакции был вынесен на обсуждение двух сторон в Гааге в 2003 году. В то время как греки-киприоты, спеша обеспечить свое членство в ЕС, согласились, хоть и с оговорками, принять документ, турко-кипрская сторона, поддерживаемая Турцией, план решительно отвергла, стремясь к поднятию запросной планки на переговорах с фиксированным сроком окончания. В результате международное сообщество возложило ответственность за провал плана ООН на лидера ТРСК, а, следовательно, и на Турцию. Соответствующие заявления были сделаны представителями Великобритании, США, ЕС и России, а также самого Генерального секретаря ООН. В итоге, соглашение о вступлении Кипра в ЕС было подписано без дополнительных условий, а вопрос о членстве Турции пришлось отложить на неопределенное время. Далее заработало уже «европейское измерение» кипрского вопроса. В докладе Еврокомиссии от 5 ноября 2003 года впервые содержалась формулировка о том, что нерешенность кипрской проблемы может оказаться «серьезным препятствием» на пути Турции в Евросоюз, хотя формально урегулирование кипрского конфликта никогда не являлось критерием соответствия Анкары юридическим нормам ЕС. Впоследствии лишь удачное стечение внутриполитических факторов на Кипре и в Греции позволило продолжить переговоры. В 2003 году непреклонного лидера ТРСК Рауфа Денкташа сменил Махмет Али Талат, обладающий имиджем умеренного и гибкого политика, что дало турецко-кипрской стороне возможность выгодно выделяться на фоне греко-кипрского лидера Тассоса Пападопулоса, избранного на пост президента Республики Кипр в феврале 2003 года и имевшего репутацию жесткого политика. Имея на руках принципиальное согласие греков-киприотов, Кофи Аннан принял решение о возобновлении «добрых услуг» с тем, чтобы завершить процесс объединения острова до формального принятия Кипра в состав ЕС. Любопытно, что, ввиду острой нехватки времени при столь же острой необходимости принятия решения, ООН наделила Генсека арбитражными полномочиями. То есть фактически, при отсутствии компромисса между сторонами Аннан имел право самостоятельно предложить окончательные развязки по всем спорным аспектам урегулирования. И в таком виде план уже напрямую выносился бы на референдум, безо всякого обсуждения. Ситуация складывалась абсолютно беспрецедентная, так как, будучи главным административным должностным лицом ООН, Генсек де-факто брал на себя функции, сопоставимые с задачами Совбеза ООН, что вряд ли способствовало укреплению авторитета и значимости последнего в качестве главного органа поддержания международного мира и безопасности. Ультимативный характер переговорной схемы уже тогда вызывал ряд вопросов, не говоря уже о том, что условия, предложенные киприотам, представляли собой открытую опасность для политического существования Кипра. Прежде всего, финальный проект «плана Аннана», в его пятой и последней редакции, предусматривал сохранение на острове воинских контингентов Турции и Греции, причем на совершенно законной и постоянной основе. Цюрихско-лондонский Договор о гарантиях 1959 года стал составной частью «плана Аннана», закрепив, таким образом, возможность одностороннего вмешательства стран-гарантов во внутреннюю политику Кипра и легализировав в глазах греков-киприотов турецкое вторжение 1974 года. Отсюда возникает вопрос, учитывая, что легитимное право на насилие является одним из признаков государства, насколько в действительности суверенным и жизнеспособным может быть государство, имеющее на своей территории иностранные войска, и не располагающее при этом собственными вооруженными силами? Под сомнение также ставилась суверенность и дееспособность основных государственных органов власти. Турки-киприоты, к примеру, составляя этническое меньшинство населения и обладая при этом установленной законом половиной мест в парламенте, фактически получали право «вето», голосуя единодушно. Практически это означало, что ни одно решение в парламенте не могло бы быть принято без согласия турок-киприотов. Независимость судебной ветви власти с данной перспективы также видится очень сомнительной. В состав Верховного суда объединенного Кипра должно было входить по три представителя от каждой из общин, а также три представителя от иностранных государств (Турции, Греции, Великобритании). Соответственно, велика была бы вероятность возникновения ситуации, при которой окончательный вердикт основывался бы на волеизъявлении иностранных граждан. Составные части будущей федерации могли бы самостоятельно регулировать на своей территории комплекс вопросов, включая право свободы перемещения, поселения и владения собственностью, а также регулирование экономической жизни. В частности, предполагалось учреждение трех центробанков, двум из которых предоставлялись эмиссионные функции, а третьему (федеральному) - контрольные. По оценкам экспертов, стабилизация денежного обращения в таких условиях была бы мало вероятной. И все же главной опасностью для обеспечения стабильности в регионе было то, что привносимая извне модель постконфликтного урегулирования не устраняла, а лишь консервировала межэтнические противоречия на острове, а главное - легализовала значительные, а, следовательно, неприемлемые, на взгляд греков-киприотов, преимущества, которые турки получили после 1974−1975 годов. Помимо всего прочего, в «план Аннана» изначально был заложен значительный контрпродуктивный межэтнический инструментарий. Несмотря на то, что территориальные владения ТРСК сокращались с 37% до 28,5%, ряд наиболее привлекательных территорий, включая полуостров Карпасия, оставался за турками. Неравными были и возможности возвращения беженцев. В районы, подконтрольные турко-кипрской администрации, предусматривался возврат меньшего числа беженцев-греков, чем турок-киприотов и в течение более продолжительного периода, не говоря уже об экономических затруднениях, связанных с возвращением недвижимой собственности ее прежним владельцам. Опасения греков-киприотов вызвала и «протурецкая» модель гражданства будущей Объединенной Кипрской Республики. Значительному числу турецких переселенцев, прибывших на остров после 1974−1975 гг. и не являющихся гражданами Республики Кипр, предполагалось предоставить право пребывания на Севере острова, а позже ‑ и право приобретения гражданства общего государства. В итоге, внутри греко-кипрской общины стали зреть опасения, что в конечном итоге различия в коэффициентах рождаемости и непосредственная близость Турции, в конечном счете, приведут к доминированию на острове турецкой общины. Среди экспертов нет уверенности, что в случае успеха «плана Аннана» не произошло бы увеличения конфликтного потенциала в стратегически важном «нервном узле» Восточного Средиземноморья. Напротив, большинство экспертов сходятся во мнении, что такое полуконфедеративное государство очень скоро подтвердило бы свою нежизнеспособность и неизбежно породило бы новые этнополитические и социально-экономические конфликты. Несмотря на это, по итогам переговоров в Бюргенштоке (Швейцария) ТРСК и Турция одобрили последнюю версию «плана Аннана», в отличие от руководства греков-киприотов во главе с Пападопулосом, в связи с чем и был задействован арбитражный механизм Генсека ООН. За считанные дни до референдума, назначенного на 24 апреля 2004 года, Великобритания и США попытались повлиять на решение греков-киприотов и представили в Совете Безопасности проект резолюции, согласно которой роль гаранта всех соглашений передавалась Совбезу. Однако и эти попытки завершились неудачей: Вашингтону и Лондону удалось заручиться скорее нейтралитетом, чем поддержкой всех членов Совбеза, за исключением России. Москва, на тот момент впервые за десять лет, использовала свое право «вето». Возражения России касались не столько содержания самого плана или предлагаемых гарантий, сколько попыток оказать внешнее давление на киприотов и предопределить результат их волеизъявления. А давление действительно было, причем как внешнее, так внутреннее. Международные СМИ развернули масштабную кампанию перед референдумом под лозунгом «сейчас или никогда». Сами же греки-киприоты отмечают, что в создании неблагоприятного социально-политического климата внутри общины в преддверии референдума значительную роль сыграли местные епископы. Так, к примеру, епископ Кирении заявил, что любой, кто проголосует «за», «будет гореть в аду». В этих условиях на состоявшихся 24 апреля 2004 года референдумах порядка 65% турок-киприотов высказалось в поддержку «плана Аннана». Но, несмотря на сильнейший международный и информационный нажим, более 75% греков-киприотов «план» отвергли. В дальнейшем принцип антиинтервенционизма, а также недопущение искусственно созданных временных рамок, снижающих качество переговорного процесса, и внешних арбитражных функций легли в основу не только кипрского урегулирования, но и разрешения региональных и этнических конфликтов в целом. Сейчас международное сообщество предоставило Кипру карт-бланш, иными словами, «решение кипрской проблемы принадлежит самим киприотам». Однако и в этих условиях мирный процесс проходит далеко не так гладко. Даже спустя 13 лет вопрос гарантий остается самым серьезным камнем преткновения в вопросе объединения острова. В 2009 году Европейский парламент в своей резолюции, принятой по «Докладу Турции о ходе ее евроинтеграции», призвал Анкару вывести свои войска в целях создания благоприятного для переговоров климата, позволив лидерам двух общин «свободно вести переговоры о будущем своей страны». Однако не стоит забывать, что для того, чтобы «свободно вести переговоры», на острове не должно быть никаких иностранных войск, учитывая, что на территории Кипра перманентно находятся греческие вооруженные силы ЭЛДИК. Посыл греческой стороны на данный момент таков: необходима подготовка, диалог между двумя сторонами по вопросу гарантий и безопасности, с тем, чтобы решить, существуют ли основания для возобновления работы Конференции по Кипру и реальные шансы на ее успешное завершение. Пока очевидно лишь то, что если обе стороны выйдут на переговоры, стоя на тех же самых позициях, то и новая конференция обречена на провал.